Массандровский парк
Массандровский парк

Лозунг «Слава России» стал самым популярным хэштегом в инстаграмме после сочинской Олимпиады. Вот и в садоводстве после двух постсоветских декад безудержной гонки за импортными экзотическими растениями и попыток построить мини-Версаль или повторить на своем гектаре на Новой Риге парк виллы д'Эсте все больше утверждается мнение: сады у загородного дома надо разбивать в русском стиле. Чтобы, как у поэта, «вставало солнце, птички пели, тянулся за рекою дол, спокойно пышно зеленея, вблизи шиповник алый цвел, стояла темных лип аллея». Тут-то и выясняется: что такое русский садовый стиль, мы успели основательно позабыть, а прочитать о нем почти негде. Один учебник для студентов-архитекторов, ставший библиографической редкостью; глава в давнишней монографии академика Лихачева «Поэзия садов», посвященная поэтике липовых аллей, да старые советские путеводители по Архангельскому и Кусково – вот в общем-то и все. Потому-то роскошные альбомы издательства «Ташен» по импортным дворцам пылятся на полках никому не нужные, а отечественные руководства по дендрологии и цветоводству разлетаются по рукам, едва успев выйти. Ранней весной я был в Поленово – уголке на Оке, созданном художником Поленовым для себя и своих друзей: посетителей из Москвы интересовали не столько дом и мастерская-«аббатство» в баварском стиле, сколько аллеи, висты, устроенные художником насаждения, за сто лет превратившиеся в вековой бор над рекой. Все сейчас хотят так же: чтобы дом говорил с палисадником, с окружающим парком, а тот, в свою очередь, – с ландшафтом местности и дальними перспективами. Сделать это несложно, если знать основные принципы дендрологии, цветоводства, почвоведения и ландшафтной архитектуры. Однако начать лучше не с чтения специальной литературы, а с поездок по старым паркам – точно так же, как именно с экскурсий начинается программа занятий в Школе садовников Ботсада МГУ. Причем необязательно ехать в великие парки под Петербургом, в софиевскую Умань, в крымский Воронцовский парк или выборгский Монрепо – и на территории Москвы и Подмосковья можно за несколько уикендов составить себе более-менее ясное представление о русском садово-парковом стиле и его развитии. Барочное Кусково, пейзажные Кузьминки, готическое Царицыно, Архангельское, где гением Юсуповых были синтезированы сразу три садово-парковых стиля – итальянский, классический и английский, Горки Ленинские, где сохранились в неприкосновенности усадебный быт и дворянский парк с аллеями, каким он был в начале XX века, наконец, творческие усадьбы Поленово и Абрамцево – визиты в эти места дадут немало поводов для размышления о том, зачем и на что вы бессмысленно потратили столько сил и денег при озеленении своего участка. Так в университете первокурсников учат первым делом начинать курсовую работу с обзора уже написанной по выбранной теме литературы, чтобы не изобретать велосипед.

Решив, каким вы хотите видеть ваш сад – торжественным или меланхоличным, «замкнутым», в духе средневековых вертоградов, или пейзажным, сливающимся с окружающей местностью, рассчитанным на увеселения и затеи или на медитативное одиночество, – приступайте к выбору ассортимента древесных и кустарниковых растений. Здесь неоценимую помощь окажут два московских Ботанических сада: Главный, на севере Москвы, и Ботсад МГУ на Воробьевых горах. Каждый обладает огромной коллекцией, причем, что немаловажно, все растения за полвека испытаны в условиях нашего климата и смогли в полной мере раскрыть свой декоративный потенциал или недостатки. Уверен, о существовании многих из видов вы даже и не подозревали. В Ботсаду МГУ обязательно обратите внимание на альпинарий, самый большой в Европе, а также на коллекцию пионов, сирени и чубушников (так правильно называется любимый всеми нами жасмин). При знакомстве с ними вы увидите: помимо распространенных теперь сортов импортной селекции существуют не менее, а то и более роскошные наши, выведенные в XX веке энтузиастами – гением сирени Леонидом Колесниковым или автором многих сортов чубушника Николаем Веховым.

А сокровище Главного ботанического сада – Японский сад, созданный в 80-х как дар японского правительства Советскому Союзу по эскизам ландшафтного архитектора Кена Накаджимы, с соблюдением всех канонов, но и с учетом нашего климата. Японский сад, с его умением смоделировать целую вселенную на небольшой территории (помните, как Говорухин читает Друбич в фильме «Асса» строчки из «Евгения Онегина» про вензель О.и Е., а потом комментирует «самые простые слова, и ничего в них нет. Есть все!») – на мой взгляд, одна из самых перспективных тем для наших небольших в массе своей участков, но это тема отдельного разговора. Так же как и зимний оранжерейный сад с лавровыми и померанцевыми деревьями – эта неотъемлемая часть старой русской дворцовой и усадебной культуры, давшая название и герб городу Ораниенбауму.

По мысли наших предков сад был подобием Вселенной, идеальной моделью природы, мира, сделанного по вашим меркам в сотрудничестве с прирученными ветром, водой, землей. Я хорошо помню времена, когда сад должен был удовлетворять потребность в питании – в середине 80-х мы шли по берегу Можайского моря, и одноклассник с гордостью рассказывал мне, как его родители спилили яблоневый сад и засадили все картошкой: мол, теперь не пропадем. Эпоха, когда сад был призван тешить самолюбие богача-неофита, который покупает все самое редкое, высокое, красивое, тоже уходит, кажется, навсегда. Какую идеальную картину создадим мы? Пока наши сады больше похожи на ученические сочинения, а то и на «сады-уродцы», по мысли великого русского садовода А.Т. Болотова, где сочетаются грубейшие ошибки, желание по хвастаться скороспелым богатством и по-русски истовая любовь к природе. Но дело несомненно движется, как у Путина на Олимпиаде, и я не сомневаюсь, что вскоре кто-то из нас уже напишет, как Тургенев Флоберу: «В аллеях деревенского сада, полного сельских благоуханий, земляники, пения птиц, дремотных солнечного цвета и теней, а кругом-то двести десятин волнующейся ржи – превосходно! Невольно замираешь в каком-то неподвижном состоянии, торжественном, бесконечном и тупом, в котором соединяются в одно и то же время и жизнь, и животность, и Бог. Выходишь от туда как после не знаю какой мощно укрепляющей ванны и снова вступаешь в обычную житейскую колею».


Из книги Д.С. Лихачева «Поэзия садов»

«Темные аллеи» русских усадеб – это результат художественного освоения переставших поддерживаться регулярных садов. От регулярности усадебные сады сохранили планировку, а все остальное добавила природа. Впоследствии – в XIX в. – «темные аллеи» уже сажались для имитации регулярного сада, переросшего свою стрижку. В такой системе была как бы имитация истории: намек на то, что старый сад родился еще в недрах регулярности середины XVIII века.

Если сад и парк разбивались в конце XVIII и начале XIX в. в эпоху Романтизма, то вблизи дома кое-какие намеки на регулярность сохранились: нельзя было непосредственно переходить от архитектуры к свободной природе. Мало этого, прямые и узкие аллеи углублялись от дома на значительное расстояние и составляли обычно его самую характерную особенность: прямые, но не стриженные и с такой тесной посадкой лип, к какой обычно в Западной Европе не прибегали. Делалось это в русских усадебных парках, чтобы дать спокойный приют птицам. Ястреб не мог камнем упасть на певчую птицу, спрятавшуюся от него среди тесных рядов лип. Аллеи лип бывали действительно темные и прохладные. Кроме аллей устраивались и «зеленые гостиные»: липы тесными рядами садились вокруг площадки, где можно было поставить стол и скамейки – «сиделки», исключение делалось только для широких подъездных дорог, которые обсаживались не только липами, но и дубами (Петр I советовал даже на дорогах к дому чередовать липы и дубы: дубы должны были расти вширь, т.е. высаживаться на большом расстоянии друг от друга, а липы – тянуться вверх). Но на подъездные дороги к усадьбе и не ходили слушать птиц...